НИВХИ

Мы люди Ых-мифа. Мы люди добра.

И, в путь, отправляясь, несем мы добро.

Гостей принимаем, как братьев родных.

Врагов мы совсем не желаем иметь.

В. Санги

 

Нивхи – жители Лер мифа и Ых-мифа. Откуда пришли их предки в неолитические времена на Нижний Амур?  А может быть, они жили здесь испокон веков и только встречали кочующих пришельцев, делясь с ними своими знаниями и традициями? Почему их язык не имеет родственных связей в существующих языковых семьях, как им удалось сохранить его в иноязычном, превышающем их по численности, окружении? Все эти вопросы до сих пор будоражат научную общественность. Сами нивхи точно знали, как появилась их земля и они на этой земле. Благодаря маленьким синицам, возникла суша, ранее уничтоженная взошедшими на небо тремя солнцами и тремя лунами. Убили птицы два солнца и две луны, превратились в людей, и пошел от них род людской. Есть и другие версии происхождения нивхов. Сахалинские жители рассказали Е.А. Крейновичу, что первые люди произошли от деревьев, вернее, от сока, капавшего с лиственницы.

Сегодня земля нивхов – это низовья Амура, Николаевский, Ульчский районы Хабаровского края – села Кальма, Алеевка, Власьево, Макаровка, Орель-Чля, Тнейвах, Пуир, Иннокентьевка; северная часть Сахалина и берега реки Тыми – Охинский, Ногликский, Александровский, Поронайский, Тымовский, Смирныховскийр-ны и г. Южно-Сахалинск. Конечно же, нивхи живут не только в местах их компактного проживания, люди переезжают в разные российские города и за рубеж. Численность нивхов и их миграция из родных мест подтверждается данными нескольких переписей населения, проводившихся в России в период с 1897 по 2010 гг. 

Цифры Всероссийской переписи населения 1897 г. говорят о том, что всего амурских и сахалинских нивхов насчитывалось 4 642 чел. (на материке 2673, на Сахалине – 1969). В 1926 г. фиксируется 4 076 чел., из которых 8 чел. уже переехали в город. Перепись 2010 г. показала, что из общего количества людей, назвавших своей национальностью «нивх» - 4 652 чел., чуть больше половины, а это  2 374 чел., живут в городах. Однако привычный сегодня этноним нивхи появляется только в переписи населения РСФСР  1939 года. В переписи 1926 г.  этот народ еще назван гиляками. И именно о гиляках, а не о нивхах идет речь во всех записках первопроходцев, путешественников, мореплавателей и ученых вплоть до начала ХХ в.

Гиляк

Но гиляками нивхи себя не называли, на Нижнем Амуре они именовали себя нивх,нивух, нивах, нибах – «человек», нивхгу – «люди», на Сахалине – ниғвӈ– «человек», ниғвыӈғун

– «люди». О существовании более полного и точного варианта этнонима говорил Ч.М. Таксами – мер нивхгу –  «наши люди». Он же дал объяснение и экзониму гиляки. Дело в том, что среди окружавших нивхов тунгусо-маньчжуров –  нанайцев, ульчей, орочей, они были известны как гилэми или гилами, эвенки и негидальцы называли их гилэкэ, где корень слова –  гилэ означает «работать веслом, грести». Есть ульчское слово – гила – «большая, крытая лодка», а слово гилами, соответственно, значит «люди, которые ездят на большой лодке». Русские же услышали это слово, как гиляки, и стали так называть народ, проживающий в устье Амура. Этот термин существовал до середины 30-х годов ХХ столетия, пока не была установлена историческая справедливость, и в обиход не вошел исконный этноним – нивхи.

Учитель Д.Вайзгун с учениками

школы с. Кальма

Нивхский язык, как и другие языки аборигенов Приамурья, являлся бесписьменным и в начале 1930-х г. началась работа по созданию их письменности. Этот язык является изолированным, т.е. не принадлежащем ни к одной языковой семье. Выявленные  учеными еще в конце XIX в. диалекты нивхского языка сохраняются до сих пор: амурский, северо-сахалинский (шмидтовский), восточно-сахалинский и южно-сахалинский.

Семья Фимки. Из колл. МАЭ.

Основной единицей нивхского социума был род, существование которого регламентировалось определенными правилами – экзогамией и патрилинейностью. Экзогамия предполагала женитьбу на женщине из чужого рода, патрилинейность же определяла происхождение по отцовской, мужской линии, что предполагало наследование имени и имущества отца. Внутри рода ӄ’ал (ам.д.),ӄалӈ (в.-с.д.) нивхи выделяли группу кровных родственников по отцовской линии ран (мн.ч. рангу), которая делилась на поколения братьев и сестер всех степеней (рувгу), и в то же время сюда входили и свойственники – люди, пришедшие в род в результате брака. Члены каждого рода имели общее родовое название, родовое жилище уиӻрыф (ам.д.), уиӻрантаф (в.-с.д.), где старейшины рода являлись хранителями родовых традиций, родового огня. В таком жилище проводились жертвоприношения во время медвежьего праздника, хозяевам воды, земли и т.д. Рядом с жилищем росло родовое дерево, находился родовой амбар для хранения ритуальных предметов и медвежьих черепов, родовое кладбище. Одним из важных признаков нивхского рода была родовая собственность на промысловые угодья. Род имел свою территорию, которая передавалась по наследству. Патриархальные семьи составляли основу рода. Это были братья и их семьи. Замужние женщины, выходцы из чужого рода, становясь женами и войдя в состав рода мужа, становились его равноправными членами. Родившиеся дети принадлежали роду отца. В условиях родового общества формировались принципы народной педагогики – обучению трудовым навыкам и воспитанию человеческих качеств. 

Рыбаки на заездке. с. Пуир

Согласно принятой научной классификации, традиционная хозяйственная деятельность нивхов относилась к присваивающему хозяйственно-культурному типу охотников, рыболовов и собирателей с преобладающим видом деятельности – рыболовством. Но несколько слов стоит сказать о том занятии, которое обеспечивало промысловиков, охотников и рыбаков орудиями промысла. О том месте, какое занимало рыболовство в жизни нивхов, говорит тот факт, что названия отдельных месяцев в календаре связаны с рыбным промыслом и обработкой улова. Например, апрель — арӄелоӈ (арӄе— корюшка) — месяц корюшки; июнь — тенилоӈ (тени — горбуша) — месяц горбуши, он же  имел и другое название масӄсолоӈ(масӄсо –  красноперка) — месяц красноперки, сентябрь по-нивхски назывался лығивоталоӈ (лығи — осенняя кета). Кроме этого, связь с рыболовством обнаруживается и в названиях отдельных нивхских селений, например: селение Арк(и)во — «Корюшкино» селение на Сахалине и «Корюшкино» селение Пронге в Амурском лимане.

Нерпы

 Большое значение с точки зрения обеспечения продуктами питания у нивхов имел морской зверобойный промысел, поставивший его на второе место после рыболовства.  Охота на различные виды тюленьих (кольчатая нерпа, ларга,  лахтак, сивуч) позволяла нивхам запасать большое количество мяса и жира, которые являлись существенной добавкой к их пищевому рациону. В бухты Сахалина заходили и киты, но, в отличие от своих северных соседей эскимосов и чукчей, нивхи на китов не охотились, подбирая на берегу лишь тех животных, которых выбрасывало море. Что касается охоты, то малое количество видов крупных копытных животных поставили этот вид деятельности у амурских нивхов на третье место.  Равное значение с морским зверобойным промыслом имел охотничий промысел  у лиманских и сахалинских нивхов.  Особое место занимала охота на пушного зверя. Основными объектами пушного промысла были соболь, лиса, выдра, белка, ондатра, горностай, колонок. Все виды промысловой деятельности нивхов регулировались строгими правилами и запретами. Во-первых, нивх обязательно должен был умилостивить духов-хозяев воды и земли, предложив ему жертвоприношения в виде инау, пищи, табака. Во-вторых, во время рыбалки  и охоты промысловик не должен был произносить запретных слов, заменив их иносказаниями. Оставшиеся в селении жены тоже должны были соблюдать определенные правила. Так, если муж отправлялся на охоту, жена не должна была срезать крапиву для ниток и траву для обуви:  считалось, что соболь перегрызет веревку петли и убежит. Разделка рыбы и добытых морских и лесных животных проходила по строго соблюдаемым веками выработанным правилам. 

При отсутствии у нивхов земледельческой практики дикоросы, наряду с рыбой и мясом, составляли существенную часть рациона питания этноса. Женщины и дети собирали съедобные растения, корнеплоды, ягоды, желуди, орехи. Что касается грибов, то их нивхи не ели. Рацион питания нивхов полностью отвечал требованиям выживаемости в окружавшей их природной среде в условиях низких температур зимой и высоких, сопровождаемых сезонными ветрами, летних. Нивхи были знакомы с тремя видами повседневно-бытовой пищи — сырой, термически обработанной (вареной и жареной) и ферментированной (квашеной).

В кухне нивхов имелось два основных вида потребления сырой рыбы и мяса — в парном и замороженном. Третьим видом можно назвать потребление сушеной на ветру рыбы (юкола). В парном виде нивхами употреблялась кровь животных (копытные, медведь), мозг (медведь, нерпа), легкие, печень, почки (нерпа), гусиные потроха. В сыром виде нижнеамурские нивхи ели шкуру белухи с прослойкой сала, растения – стебли борщевика ӈыкр, черемшу ӿағи, дикий лук ылы, быстро портящиеся ягоды. Рыба —  калуга, осетр, сазан, ленок, сиг, форель, навага, зубатка, таймень употреблялась как в сыром, так и в замороженном виде.  В меню нивхов присутствовали мясные и рыбные бульоны, супы, главным ингредиентом которых выступала рыба.  Во время путинного хода горбуши или осенней кеты нивхи делали из рыбы «шашлык» - рачо. Мясо и практически все внутренности морских животных употреблялись в пищу. С развитием торговли с китайскими и японскими купцами в рационе нивхов появились новые продукты: мука, рис, просо, соль, сахар, чай и т.д. Известен был нивхам и такой способ приготовления пищи как квашение. Квашению подвергалась, в основном, черемша, которую добавляли практически ко всем блюдам. Мясо единственного домашнего животного – собаки тоже употреблялось в пищу. Отдельного упоминания достоин такой продукт как рыбий жир и жир морских животных, который нивхи заготавливали в большом количестве и использовали для приготовления большинства национальных блюд, его даже пили.

Известные нивхские мастерицы: З.И. Гоняина,

А.А. Кандинка, З. Агнюн (Ройгук)

Создателями традиционной одежды нивхов были женщины, которых Б.О. Пилсудский называл вечными труженицами. Материалом для пошива одежды и обуви служили шкуры морских и наземных животных, шкурки птиц и собачьи шкуры, рыбья кожа и покупные ткани – шелк, ситец, муслин, бархат, парча. Нивхи считали, что одежда могла не только защищать тело человека от жары или холода, но и быть лечебным средством. Например, шапочка из перекрещивающихся на макушке полосок с аппликацией из зооморфных изображений жаб и змей могла снять головную боль. Функцию оберега выполняли подвески, пришитые на подол халата. Своим звоном они были призваны отгонять злых духов, пытавшихся проникнуть внутрь человека через края одежды. Этому аксессуару одежды приписывалась и лечебная функция. Они использовались на амулетах от различных болезней.

Огромное значение в хозяйственной жизни нивхов имело упряжное собаководство. Их нарта мыкыр ту отличалась тем, что ее полозья имели крутой изгиб, лишь на треть соприкасаясь с землей, что позволяло осуществлять движение с большой скоростью. 

Космологическая модель нивхов предполагала наличие 4х миров: первый мир – горный, пал, где живет Пал ыз, посылающий нивхам медведей; второй мир – морской, здесь царствует Тол ыз, одаривающий людей рыбой; третий мир тлы миф – верхний (небесный) мир и четвертый млы – нижний (подземный) – жилище мертвых.

Самым важным культом у народа, связывавшим горное и морское пространства, был культ животных. Некоторые из них являлись прародителями нивхов, например, касатка, замуж за которую вышла земная девушка-нивхка. Особое место в пантеоне почитаемых нивхами животных занимает медведь – соплеменник, умирающий и воскрешающий зверь. Люди считали медведя разумным существом, живущим в лесу.  В его честь проводили два вида праздника – спорадический – для медведя, убитого на охоте, и периодический – для зверя, которого в течение нескольких лет выращивали как члена семьи в своем доме. Это был межродовой праздник, он мог длиться до двух недель, во время которых медведя развлекали, пели ему песни, исполняли музыку на музыкальном бревне, его кормили лучшими блюдами, в честь него проводились спортивные состязания, с ним «играли». Но когда наступал час расставания, то его не убивали, а «провожали» к хозяину Пал ызу с напутствием вернуться.

У нивхов существовало несколько форм брака: сватовство в раннем возрасте, женитьба на вдове брата, похищение, или умыкание невесты, калымный брак. Рождение детей регламентировалось особыми правилами. Предчувствуя приближение родов, женщина, невзирая на время года, уходила из дома в специально сооруженный шалаш. После рождения ребенка в присутствии старых женщин она перерезала пуповину новорожденного специальным ножом кыр тяӄо, плацента, завернутая в бересту, вывешивалась на шесте шалаша. Рождение ребенка из ритуальных соображений никаким торжеством не отмечалось. Новорожденный считался настоящим человеком после заживления пупка, чаще всего тогда же ребенку давали имя. Смерть новорожденного была трагедией для семьи.  

Похоронный обряд нивхов в корне отличался от такого же обряда тунгусо-маньчжуров. Если человек скончался по естественным причинам, то труп сжигали, а рядом с местом сожжения устанавливали надмогильные домики, где на какое-то время могла найти приют душа умершего. Утонувшего человека сжигали на месте обнаружения, используя для погребального костра выброшенные на берег деревья. Сжигали и убитого чужеродцами, только над его пеплом ставили еловое дерево вағнь корнями вверх, на которых подвешивали изображения головы летящей гагары с железными зубами. Они должны были помочь в поиске и мщении убийцы.  Некоторые нивхские роды, имевшие родственные связи с айнами, нанайцами, негидальцами, своих покойников хоронили в земле.

Особым способом хоронили человека, задранного медведем. Для него сооружалась клетка, внутри нее помещали стружки, а уже на них – останки погибшего. В наземном срубе ӈах в сидячем положении хоронили близнецов. Для умерших младенцев практиковали «воздушный» способ захоронения. Если ребенку было больше года, то его, как взрослого, сжигали. Практиковались нивхами и ложные захоронения – кенотафы, когда тело погибшего человека не было найдено или же нивх умирал вдали от дома. Тогда семья изготавливала деревянную фигуру, одевали ее по всем правилам и сжигали, устанавливая надмогильный домик. Семьи, не сжигавшие покойников, такую фигуру хоронили.

Лишь отрывочные сведения можно найти в трудах тех, кто наблюдал такое явление в повседневной жизни нивхов как шаманство. Принято считать, что оно было гораздо слабее, чем у тунгусо-маньчжурских народов. Шаманы у нивхов не выделялись в особую касту, но считались избранниками, а их талант –  бременем. Нивхские шаманы занимались, в основном, врачеванием. Главными атрибутами шамана были бубен ӄас, шаманский пояс яӈпа с железными погремушками, подвески с изображениями духов-помощников. На голову шаман надевал головную повязку из стружек инау.  У шаманов существовало три способа лечения: это интерпретация его сновидения после того, как шаман выслушал больного; второй способ – это камлание над больным с использованием всех шаманских атрибутов и третий способ – врачевание на расстоянии, когда человек заболевает в недоступном шаману месте и просит последнего о помощи. Сейчас об особенностях нивхского шаманства говорить трудно, т.к. уже к середине ХХ в. шаманов в селах не осталось.

В религиозном отношении нивхи отличались своеобразием от соседствующих тунгусо-маньчжуров. В отличие от этих народов, воспринявших христианское вероучение, обращение в него нивхов шло с большим трудом, несмотря на заявления Н.К. Бошняка о широком поле деятельности для миссионеров среди этого народа. Стало уже классическим упоминание о католических священниках де ла Брюньере и Вено, долгое время проповедовавших в Китае и пожелавших нести Слово Божье народам Амура. Они попали на Амур, проехав всю Маньчжурию. Их проповеди были услышаны нанайцами и ульчами, чему священники были очень рады. Но вот нивхи по неизвестным причинам проповедников убили.

Мировосприятие любого народа находит свое отражение в устном народном творчестве, народном танцевальном искусстве, музыкальном фольклоре, декоративном искусстве, и нивхи – не исключение. Исключительное богатство жанров и архаичность нивхского фольклора отмечалось и отечественными, и зарубежными исследователями, начиная с Л.И. Шренка. К основным жанрам относятся тылгуры, нызит и настур(нд). Музыкальный фольклор нивхов делится на две группы жанров: 1) песни и инструментальные наигрыши, исполняемые в определенных обстоятельствах (речитации, инструментальные наигрыши и песни, связанные с трудом, колыбельные, гостевые, обрядовые и песни, связанные с проведением тотемных праздников, шаманские песнопения)  и 2) песни, исполняемые в любое время (лирические песни, звучащие в сказках, мифах, легендах, песни, сопровождающие танец, песни о любви, о родном крае, о новой жизни, сатирические песни, частушки).

Игра на напеваемой трубе

Разнообразие нивхских музыкальных инструментов поражает. Для создания мелодий люди использовали ударные и щипковые идиофоны (посохи, музыкальное бревно, доску, шаманский пояс с подвесками, подвески-погремушки, погремушки-сосуды, травяные, деревянные, латунные и железные варганы), мембранофоны (бубен), хордофоны (однострунная смычковая пиколютня т’ыңр), аэрофоны (жужжалка-вертушка пувс), пищалки, флейты-манки (из реброплодника, кости, зонтичного растения, шалмен из тростника, раковинные и берестяные трубы). Необычным инструментом являются нивхские напеваемые трубы: когда музыка возникает в результате использования человеческого голоса, усиленного с помощью трубы-рупора. Есть еще и такие виды инструментальной музыки, которые создаются без участия специальных инструментов или использующих возможности голосового аппарата человека (свист, щелканье зубами, хлопки в ладоши, топанье). Это так называемая аутоинструментальная музыка.

С древних времен нивхи, и мужчины, и женщины, наносили орнаментальные композиции на свои изделия. Женщины украшали орнаментом одежду, постельные принадлежности, берестяную посуду. Мужчины орнаментировали деревянные изделия, жилые и хозяйственные постройки, ножи, колыбели, надгробные домики, инкрустировали металлические предметы. Нивхский орнамент отличается крупными размерами, яркими красками  и сложными формами. Ленточный и криволинейный, он изобилует разнообразными спиралями, листовидными узорами, пересекающимися лентами, в которые могут быть вплетены изображения рыб, птиц, ящериц и других, в том числе фантастических животных.  

Виктор Об - участник ВОВ

Нивхи, приняв подданство России, затем гражданство Российской Федерации, были полноправными членами российского сообщества народов. В 1930-е г.  они пережили коллективизацию, когда произошел слом патриархальной семьи, и рыбаки и охотники были объединены в рыболовецкие колхозы, тогда нивхи стали работать на земле. Годы репрессий не обошли стороной представителей народа. Самая активная его часть пострадала, кто-то был расстрелян, кто-то погиб в лагерях, кому-то удалось выжить, но вернуться домой с подорванным здоровьем. Во время войны нивхи отправлялись на фронт. Есть среди представителей народа свои герои, но есть и те, кто погиб или пропал без вести. Печальна была участь нивхов Южного Сахалина. В период губернаторства Карафуто эти люди получили японские имена и фамилии, говорили на японском языке, работали на японских предприятиях. После перехода юга Сахалина под российскую юрисдикцию, они подверглись репрессиям и были вынуждены покинуть родину, переехав на Хоккайдо.  1950-е годы принесли с собой процесс укрупнения колхозов на Нижнем Амуре и Сахалине, и многие древние нивхские поселения исчезли с лица с земли.

Ф.С. Мыгун, Вице президент Ассоциации

КМНС Сахалина

Процесс перестройки в Советском Союзе изменил взгляды людей. Несмотря на свою малочисленность, нивхи сегодня занимают активную гражданскую позицию. Создание Ассоциации коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока способствовало появлению отделений Всероссийской организации на местах, созданию общественных объединений и государственных структур, способных оказывать помощь представителям КМНС людям. Активность передовой части нивхов повысилась. Они первыми на Дальнем Востоке провели два съезда нивхов страны. На  двух съездах обсуждался вопрос, связанный с сохранением языка.

Заслуженный учитель РФ А.М. Вингун

с написанном ею учебником

Логическим продолжением явилась организация и проведение в октябре 2014 г. впервые в мировой практике I-го Международного симпозиума на языках коренных малочисленных народов Дальнего Востока. Делу сохранения и развития культуры нижнеамурских нивхов, их объединению служит действующий в г. Николаевске-на-Амуре Центр национальной культуры. Выставки мастеров

ДПИ, мастер-классы по обучению традиционному женскому и мужскому рукоделию, конкурсы по приготовлению национальных блюд, чествование ветеранов – все эти мероприятия с успехом проходят в стенах центра. Популярностью среди детей пользуется детский театр, где ставятся пьесы по нивхским сказкам.

Нивхский писатель В. Санги в п. Ноглики ( о.Сахалин)

  

---

  

Тайга ходи (Удэгейцы)

УЛЬЧИ

                            УЛЬЧИ

 На берегах могучего Мангу (Амура) с древнейших времен и по настоящее время проживает народ, который сам себя называет нани, что значит «местный», «здешний». Но так уж повелось с далекого XVII века, что, встречаясь с людьми этого племени, пришельцы давали им свои названия. В записках русских первопроходцев появляются жители Амура нгатки и лонки, позже – мангуны. В отчетах ученых — исследователей XIX века Ф. Шмидта, П. Глена и Л.И. Шренка люди, жившие на Нижнем Амуре, чьи территории граничили на юге с нанайцами, а на севере с нивхами, получили название ольча, преобразованное затем в ульчи. Именно последнее и было закреплено в качестве самоназвания за этим народом в годы Советской власти.

По данным последней Всероссийской переписи населения 2010 г. ульчей — 2765 человек городских и сельских жителей, большая часть которых проживает на территории района, получившего свое наименование от современного самоназвания — Ульчский. Центр района — село Богородское.

Несмотря на имеющиеся исторические, этнографические, культурологические и лингвистические научные труды, в этнической истории, в вопросах материальной и духовной культуры ульчей еще много «белых» пятен и загадок. До сих пор не решен вопрос о происхождении этноса, более того, только в XIX в. ульчи были определены в качестве самостоятельной этнической группы и, по историческим меркам, совсем недавно, в 60-х годах прошлого века отечественным лингвистом О.П. Суником было со всей определенностью доказано, что ульчский язык — это самостоятельный язык тунгусо-маньчжурской группы алтайской языковой семьи, а не диалект нанайского языка, как это считалось раньше.

Необыкновенной красотой отличаются те места, где живут ульчи. Природа подарила Ульчии, так зовут сегодня свою землю современные жители района, и сопки со снежными вершинами, и широту Амура, и многочисленные озера, и места с лечебными минеральными источниками, и леса с ценными породами деревьев и богатым животным миром, и выход к морю. 

 Все эти условия определяли и определяют до сих пор уклад жизни ульчей.

В своем стихотворении поэтесса-ульчанка Мария Дечули написала о нашей дальневосточной великой реке: «Амур, ты и кормишь, и поишь, / И щедрости учишь людей. / И веслами длинную повесть / Писали на глади твоей».¹ Эти строки об ульчах — рыбаках и бесстрашных охотниках на лесного и морского зверя. Рыболовный промысел составлял основу жизнедеятельности ульчей. О его значении говорят названия в народном календаре. Так, время хода горбуши именовалось уоро бены (месяц горбуши), а летней и осенней кеты — сильги бены и дава бены. Для добычи рыбы люди использовали многочисленные орудия лова — ставные (нэмдэ, чидя) и плавные (анга, тэмтэ) сети, зимний (сипси) и летний (мэнгэ) заездки, крючковые снасти (накуйтэли), удочки, остроги (дёгбо), багры (тэмули), которые изготавливались самими рыбаками. В годы Советской власти на территории проживания ульчей возникают рыболовецкие колхозы. И сегодня в районе действуют артели, которые занимаются добычей и переработкой рыбы, такие как «Калиновка» (рук. А.Г. Кучекта), «Булава» (рук. В.С. Ли), родовая община «Кади» (рук. Н.А. Кучекта) и др.

Охота по значимости в жизнеобеспечении людей занимала второе после рыболовства место. Ульчи-охотники славились своими мастерством в добыче пушных зверей, прежде всего, соболя, белки, колонка, горностая, лисы. Для того, чтобы обеспечить семью мясом ульчи охотились на крупных лесных животных — лося, оленя, медведя. Основными охотничьими орудиями вначале были петли, ловушки-давилки, самострелы, луки и копья. В середине XIX в. лук и копье были вытеснены огнестрельным оружием. Выход к морю позволял ульчам заниматься и морским зверобойным промыслом. Добыча нерп, сивучей давала людям жир, а шкуры шли на изготовление одежды и предметов быта. О том, что охота была лишь вспомогательной отраслью хозяйства свидетельствует тот факт, что крупных хозяйственных объединений на ее основе не было. Промысел велся единолично или небольшими бригадами от колхозов или охотобществ, за которыми были закреплены охотучастки. Эта практика сохранилась до сих пор.

В то время как мужчины занимались промыслом, изготовлением промысловых орудий, строительством жилья и вспомогательных построек, женщины вели домашнее хозяйство. На их плечах лежала обязанность по заготовке продуктов питания на зиму и приготовление пищи. Они должны были уметь выделывать рыбью кожу и шкуры животных, шить одежду и изготавливать предметы быта. Забота о семье и воспитание детей — это было уделом ульчанки. Не покладая рук с ранних лет трудилась она. Разделка рыбы, сбор ягод и съедобных трав, пошив повседневной и праздничной одежды на всю семью, промысловой одежды для мужа, постельных принадлежностей, украшение всех вещей орнаментом — все должна была уметь женщина, хранительница очага. 

Недаром славится своими мастерицами ульчская земля. Работы члена Союза художников О.Л. Росугбу, Б. Куйсали, Е.Г. Ван, Д.И. Дян, Гирпака Кичо, Е.Г. Оберталиной, З.А. Пластиной, К.К. Сыны, К.Ч. Дятала, Т.И. Еюка. З.А. Ходжер, Н.К. Ходжер и многих других имеются в музеях края и за рубежом. Все было им подвластно и плетение из лозы, и аппликация, и мозаика, и ажурная резьба, и тиснение, и всевозможные виды вышивок. Традиции этих замечательных женщин продолжаются сегодня в работах их преемниц. И уже имена Л. Б. Хатхил, Т.Б. Матвеевой, Ю.И. Чижик, С.В. Росугбу, Н.П. Сафаргалеевой и др. звучат на выставках декоративно-прикладного искусства коренных народов Хабаровского края.

Не отстают от женщин и мужчины, продолжая древнее искусство резьбы по дереву и кости их отцов и дедов. Красота резьбы, выполненная на карнизах жилых и хозяйственных построек, фигурные дверные накладки, резные столбы бакса турани привлекали внимание ученых и путешественников. Недаром самым цитируемым в различных изданиях изображением жилища амурского аборигена является выполненный во время экспедиции Р.К. Маака на Амур рисунок зимнего ульчского дома с укрепленными и перекрещивающимися над передним фронтоном досками, украшенными изысканной резьбой и вырезанными в форме завитков концами. 

Особое место в мужском искусстве ульчей занимало изготовление ритуальных ложек для медвежьего праздника. Тонкая, филигранная резьба, тщательность художественной обработки и строго выдержанные традиции в изготовлении отличали эти изделия от остальных предметов домашнего обихода. Фонды ХКМ им. Н.И. Гродекова хранят работы К. Ангина, С.Н. Росугбу, Я. Уды. За годы существования СССР многое изменилось в традиционном укладе жизни ульчей. Промышленно произведенные товары чуть было не вытеснили навсегда древнее искусство резьбы по дереву. Но нашелся человек, патриот своего края Д.И. Ангин, основавший детскую художественную школу, куда пришли сегодняшние знаменитые не только в крае, но и далеко за его пределами и за рубежом мастера — Николай У, И.П. Росугбу, Ю.Н. Куйсали, Г.Г. Куйсали, А.В. Дечули, Г.В. Ангин и др.

Возможно, по примеру своего знаменитого земляка — поэта, сказителя, знатока родного языка, основавшего музей своего народа в с. Богородском П.В. Лонки, Д. И. Ангин совместно со своими учениками создал в с. Булава музей ульчской культуры, здание для которого было построено по его эскизам. Оно всегда привлекает внимание тех, кто посещает это старинное национальное ульчское село. В музее собраны уникальные экспонаты, они дополняются сегодня работами ульчских мастеров и их учеников.

Но не только декоративно-прикладным искусством славятся ульчи. Следуя вновь за М. Дечули, воспевающей в ствоих стихах родную землю и людей на ней живущих, находим в ее произведениях строки: «В каждом ульче с колыбели,/ С детства кроется поэт. / И когда ревут метели,/ Песней он своей согрет».² Здесь хочется добавить лишь одно, не только песенным, но и танцевальным прошлым и настоящим известны ульчи. 

О песенно-танцевальном коллективе «Гива», победителе всероссийских и международных конкурсов (рук. Г.П. Веткан) известно за пределами края. Он был основан в далеком 1956 г. заслуженным работником культуры РСФСР П.Л. Дечули, талантливым хореографом, создавшим не просто танцевальные номера, а «танцевальные картины», где посредством национальной пластики представлены сцены из жизни ульчей, их единение с природой. Ансамбль стал своеобразной кузницей кадров ульчской интеллигенции. Практически все вышеупомянутые мастера декоративно-прикладного искусства прошли танцевальную школу П.Л. Дечули. Его ученики получили хореографическое образование и позже руководили ансамблем или создавали собственные коллективы, достаточно назвать автора многих песен на ульчском языке, дочь Петра Леонтьевича, Л.П. Дечули, Н.Д. Дуван, М.С. Дечули и др.

Основным источником вдохновения ульчских мастеров, кормилицей ульчского народа была и остается окружающая природа. Одухотворение ее сил стало основой их верований. Все живые существа, подобно человеку, наделялись душой и разумом, а природные объекты, такие как, горы, реки, озера имели своих духов-хозяев. Поэтому мирное сосуществование людей и духов было залогом процветания, где главным принципом отношений был принцип «не навреди». Если же человек вынужден был нарушить этот закон, то он обязательно выполнял ритуал, который бы объяснил окружающим духам необходимость выполненного действия. В отношениях человека и природы царила гармония мирного сосуществования. Апофеозом этих отношений был «медвежий» праздник, событие огромной важности для всех ульчских родов, подробно изложенное в труде первого исследователя ульчей А.М. Золотарева «Родовой строй и религия ульчей».

Посредником между духами и человеком выступал шаман. Шаманизм был широко распространен среди ульчей. Шаманы имели своеобразные ранги, которые зависели функций, выполняемых шаманом. Начинающим шаманом — байби или нучи саманом считался тот, кто начинал вести себя необычным образом, его магическая сила нарастала постепенно, в зависимости от того, какие взаимоотношения складывались у него с его духами, покровителями и исполнителями. Шаманом, способным призвать на помощь духов для исцеления больного был даи или манга саман — большой шаман. Провожать души умерших в загробный мир мог только каса (касати) саман. Вплоть до христианизации и впоследствии распространении атеизма среди населения, шаман играл очень важную роль в жизни ульчей. Не так давно ушла из жизни знаменитая ульчская шаманка Индяка Дяксул, пользовавшаяся большим авторитетом у соплеменников.

О жизни ульчей, их религиозных воззрениях можно узнать из богатого фольклорного наследия народа, на нем выросло целое поколение современных ульчских авторов, самым известным из которых является член Союза писателей А.Л. Вальдю. Профессиональным поэтом стала М. П. Дечули, замечательные стихи принадлежат перу П. Лонки и ульчского художника А. Дятала, публицистика Н.С. Сипина и Б.Н. Вана не оставит никого равнодушным. Некогда бесписьменный, народ получил учебники по ульчскому языку для начальной школы, разработанные К.Ф. Дечули и С.В. Ангиной.

К сожалению, объем статьи не позволяет назвать всех, кто внес и вносит свой вклад в жизнь этого коренного малочисленного народа Хабаровского края. Учителя и врачи, участники войны, погибшие на полях сражений и вернувшиеся домой, те, кто живет и трудится на своей земле могут гордиться принадлежностью к одной из древнейших этнических групп Дальнего Востока России. Познакомиться с историей и повседневностью ульчей можно посетив сайт, созданный учениками Булавинской школы, а официальная информация представлена на сайте администрации района.

И еще немного от себя лично хочу добавить, что вот уже в течение десяти лет мои научные интересы связывают меня с ульчами. Это добрые, отзывчивые, готовые прийти на помощь люди. Красота Амура, высота неба, бескрайние просторы — это все отразилось в характере ульчей,это то, что составляет суть этого народа.

1Приведенный отрывок из стихотворения «Клятва» взят из книги М.П. Дечули «Мгновение». Хаб. краев. типогр., 2010 — С. 54.

2Стихотворение «Песня». Дечули М.П. «Мгновения», Хаб.краев.типогр., 2010. - С. 68-69.